#d0bbd0b8d0b1d0b5d180d0b0d0bbd18b — Public Fediverse posts

На смерть Навального

1 марта 2024 года Алексей Навальный, «главный оппозиционер России», как рекомендуют его западные СМИ, был похоронен на Борисовском кладбище в Москве. Все были уверены, что его ждет еще долгое, многолетнее заключение, однако неожиданная смерть принесла ему «освобождение» раньше срока.

На похороны Навального пришли тысячи москвичей и россиян, специально приехавших в столицу, чтоб почтить своего политического кумира (они продолжали идти на кладбище даже через несколько дней). Пришедшие пытались приободрить себя и окружающих, говорили красивые слова о том, что «Россия будет счастливой и свободной», но говорили они это как-то подавленно, тоскливо… Чувствовалось, что они и сами в это не очень верят.  В определенный момент, глядя трансляцию похорон в ютубе, я поймал себя на мысли, что они понимают: они хоронят не только человека Алексея Навального, они хоронят последнюю надежду на либерально-буржуазную революцию в России. 1 марта 2024 года навсегда закончилась та политическая эпопея, которая началась в декабре 2011 года, с митингов протеста против фальсификаций во время выборов в Госдуму VI созыва. События эти вошли в новейшую историю России под названием «Болотная революция».

Среди современных либерал-оппозиционеров, доживающих свой политический век в эмиграции (а многие лидеры той революции, как и Навальный, тоже уже ушли в «мир иной» – вспомним либерала Немцова, нацдема Крылова, нацбола Лимонова) бытует твердое убеждение, что во всем виноват лишь «клятый режим».  Однако не нужно быть даже марксистом, чтоб понять: политических лидеров создает социальная база. И если бы социальная база той, «Болотной» революции сохранилась бы, то смерть ее отдельных лидеров принципиально ничего бы не изменила. На место ушедших революционный класс в условиях политического подъема быстро выдвинул бы новых лидеров.

Сейчас же все наоборот. Политического подъема нет, а есть политический спад. Именно поэтому смерть Навального переживается его сторонниками как подлинная катастрофа…

Что же это за социальная база, которая вознесла Навального на политический Олимп России в 2011, сделав бывшего блогера одним из самых узнаваемых «уличных политиков» страны, да и мира, и которая теперь настолько скукожилась, что не может выдвинуть из своей среды более или менее крупного лидера?   Это – класс новой российской средней и мелкой буржуазии.

Перенесемся мысленно в Россию первого десятилетия наступившего 21 века. К власти в стране пришел молодой преемник Ельцина, который любит поговорить о либеральных свободах и взаимовыгодном сотрудничестве с Западом. Цензурные условия год от года ухудшаются, но пока это еще не так заметно. Вместе с тем на мировом рынке энергоносителей сложилась беспрецедентная ситуация: цены на нефть и газ растут как на дрожжах, бюджет России пухнет от долларов, часть этого финансового изобилия перепадает даже бюджетникам, мелким чиновникам, работникам госпредприятий. Люди, влачившие полунищее существование в 90-е, вдруг получают в руки «живые деньги».  Они начинают брать в кредит автомобили, бытовую технику, ездить на летний отдых в Турцию и Египет, посещать кафе и рестораны. Спрос порождает предложение – растут многочисленные «бизнесы», открываются парикмахерские, барбер-шопы, суши-рестораны, турагентства. Формируется класс мелкой и средней буржуазии, который становится все большей и большей силой. Особенно влиятелен он в Москве, ведь предприниматели со всей России, а также их дети едут «покорять столицу». И их не устраивают «патерналистские» ориентации власти, ее постоянная апелляция к бюджетникам с их любовью к сильному государству и казенному патриотизму. Буржуа – субъекты рынка, который является для них «естественной средой обитания», как вода для рыб. Рынок предполагает равенство (всякий на рынке, независимо от статуса, должен покупать товар по одной цене) и свободу выбора (всякий может выбирать между разными продавцами и товарами). Эти принципы равенства и свободы буржуа распространяют и на политическую сферу и поэтому требуют представительной демократии и гражданских вольностей. Требования эти серьезны, и судьба Навального это показывает. Известный правый публицист Дмитрий Ольшанский высказался о смерти Навального в том духе, что она очень странная: его электорат хотел вкусно есть, пить и носить западные костюмы, но за это не умирают… На самом деле по настоящему странным является самоослепление публициста. Спору нет, «Болотную» не случайно называли «революцией норковых шуб». Среди участников тех протестов было немало людей одетых, прямо скажем, не бедно. Но дело ведь не в этом, а том, что протестовавшие были носителями буржуазного духа. А буржуазный дух – это не только про суши и смузи, это еще – про гражданское равенство и представительную демократию. И за это умирают, как показали лидеры и участники английской и французской революций. И как показал у нас Навальный.

Почему же у наших буржуазных либералов в 2011–2012 не получилось? Потому что слишком тонок был класс средней и мелкой буржуазии. Более или менее крепок он был лишь в мегаполисах и особенно в Москве. Общеизвестно, что «Болотная» сорвалась не только и не столько из-за силового подавления власти, сколько из-за того, что провинция не просто не поддержала хорошо одетых столичных буржуазных революционеров. Провинция наблюдала с плохо скрываемой злобной радостью на то, как их метелил дубинками ОМОН…

Скажу больше. Протесты начались из-за того, что либеральная оппозиция утверждала, что у нее украли голоса. Однако даже если это так и было, то, скорее всего, речь шла о нескольких процентах, которые либеральное «Яблоко» получило бы вдобавок к тем 3, 43%, которые озвучил ЦИК. Скорее всего, либеральные политики не прошли бы семипроцентный барьер даже и в случае честных выборов…

Большинство политически активных россиян тогда были бюджетниками, которые зависят от государственных выплат (в виде зарплат, пенсий, пособий и т.д.). Буржуа, то есть те, чье благополучие зависело от операций на рынке, составляли ничтожное меньшинство. А пандемия Ковид-19 полностью подорвала позиции средней и мелкой буржуазии (прослойки буржуазии, оппозиционной Путину, ведь, как мы теперь увидели, крупная буржуазия в целом – на его стороне). По данным организации «Деловая Россия», в 2020-2021 гг. в России прекратило свое существование около 1, 95 миллиона средних и малых предприятий и фирм. Разорился каждый        пятый средний и мелкий предприниматель[1]. Зато выросло число тех, кто получал пособия по безработице (за время пандемии количество безработных в РФ выросло на 30%[2]).  И, как водится, выросло количество миллионеров…

Повлияла на рынок труда и на социальную структуру (а значит – на политические симпатии населения) и ситуация с СВО. Как странно бы это ни звучало, но социологи констатируют, что «у безработных либо у людей с небольшими доходами с переходом к военным видам деятельности благосостояние выросло». Количество тех, кто доволен своими зарплатами… увеличилось на 5% по сравнению с ситуацией до февраля 2022. Резко растет число вакансий в оборонной промышленности (где многие заводы уже два года работают в две, а то и в три смены) и в сфере строительства (поскольку строительство ведется активно везде, в том числе и на «новых территориях»). Зато падает доходность среднего и мелкого бизнеса (в том числе и за счет сокращения этого бизнеса)[3].

Похоже, в ближайшее время значительной социальной базы у либеральных политиков (чьи политические взгляды, как мы говорили, связаны с развитием рынка) не будет. Серьезные протестные настроения возможны лишь среди «бюджетников», тех, кто зависит от государственных выплат. Но их идеал – не рынок и свободы, а патерналистское государство и социальная справедливость. То есть в случае проблем в экономике, протесты в России пойдут по «сценарию 90-х», а не по сценарию «Болотной».

Есть ли вообще перспектива у наследников «дела Навального»? Мой ответ на этот вопрос им явно не понравится. Эти перспективы зависят от успехов «путинской экономики». Если она выдержит санкции, сумет найти новые рынки для продажи сырья, то тогда бюджет наполнится, снова нарастет «буржуазный жирок» и на сценке появится новая инкарнация класса средней и мелкой буржуазии.  Как это было в «благословенные» для них «нулевые». Повторятся ли они? Как говорится: поживем – увидим.

Родион Белов

[1] https://tass.ru/ekonomika/10575241

[2] https://www.pravmir.ru/kak-pandemiya-povliyala-na-rynok-truda-v-rossii-infografika/

[3] https://msk1.ru/text/economics/2023/06/07/72374459/

#%d0%bb%d0%b8%d0%b1%d0%b5%d1%80%d0%b0%d0%bb%d1%8b #%d0%bd%d0%b0%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d1%8b%d0%b9 #%d0%be%d0%b1%d1%89%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%b2%d0%be #%d0%be%d0%bf%d0%bf%d0%be%d0%b7%d0%b8%d1%86%d0%b8%d1%8f #%d0%bf%d0%be%d1%85%d0%be%d1%80%d0%be%d0%bd%d1%8b #%d1%80%d0%be%d1%81%d1%81%d0%b8%d1%8f #%d1%81%d0%b2%d0%be

https://rabkor.ru/columns/report/2024/03/14/on-the-death-of-navalny/

“Урок ненависти я, пожалуй, прогуляю”

Конфликт в Израиле\Палестине и российская оппозиция

Российская либеральная среда традиционно поддерживала Израиль. Эта традиция уходит корнями в историю СССР – в “кампанию по борьбе с космополитизмом”, в официальную поддержку арабских режимов, в травматический опыт интеллигентской социализации, связанный в том числе с бытовым антисемитизмом. Существует характерное для многих постсоветских либералов представление о почти внеисторическом противостоянии, в котором с одной стороны – гуманистический и демократический “Запад”, с другой – “Восток” в лице режимов, играющих на низовом антизападном, антисемитском, антиинтеллигентском сантименте. Сегодняшние события на Ближнем Востоке при желании можно легко вписать в эту же картину, однако баланс постепенно сдвигается. В какую сторону и почему?

За мир, против ненависти

Социологи считают, что война в Украине вызывает все большую усталость среди россиян. Одновременно, у многих есть боязнь, что смена режима станет прологом к еще большей нестабильности, а значит насилию[i]. 56% россиян выступают за мирные переговоры с Украиной. Такие настроения неизбежно затрагивают часть оппозиционных политиков, которые понимают: для того, чтобы вырвать значительное число россиян из пассивной лояльности, не стоит использовать повестку реванша и агрессии. Нужен курс на диалог и примирение.

“Горюю о простых жителях Израиля и простых жителях Газы, которые хотели жить, но попали в жернова войны” – политик Юлия Галямина (признана иноагентом) пишет о “новой нормальности”, в которой нет места диалогу. “Уроки 20 века: что зло можно победить большей военной мощью и более ресурсным насилием – сегодня уже не работают. Нам надо искать другие идеи для нашего хрупкого человеческого мира.”.

Сходным образом высказывается другая известная оппозиционерка – актриса Татьяна Лазарева (признана иноагентом). “Меня пугает, что общество осуждает меня, если у меня вообще нет ненависти, хоть к какой-то из сторон любого конфликта. И я, повинуясь давлению общества, должна выбрать, кого же я ненавижу”.

Похожие настроения – на левом антивоенном фланге. Олег Шеин пишет о том, что “сторона, развязывающая военные действия, быстро теряет симпатии и вместе с ними международные возможности”, подразумевая в данном случае террористическую вылазку ХАМАС 7 октября. “Может ли Израиль снести Газу с лица земли и вынудить два миллиона ее жителей бежать в Египет? Может ли Иран обрести ядерное оружие и использовать его для уничтожения миллионов жителей Израиля? Это плохие вопросы. Но они возникают там, где царит бескомпромиссность. Где только свой народ прав, а соседи враги”[ii].

Депутат Евгений Ступин считает, что ответственность за текущий виток конфликта несет руководство ХАМАС, а не весь палестинский народ: “Первоначальный ответ Израиля был вынужденный, но сейчас мы видим несоразмерное применение силы, несоразмерные потери мирных жителей с палестинской стороны. Нужно останавливать кровопролитие и искать мирные пути в интересах двух народов”.

Как следует из подобных высказываний, ценностная гуманистическая логика, одобряемая большинством, вполне совпадает с практической: путь к миру – единственный выгодный и рациональный выбор для страны и ее граждан.

Новые медиа

Война пропаганд неизбежно порождает запрос на взвешенную информацию, которая позволяет читателям чувствовать уважение к себе со стороны журналистов и делать собственные выводы о происходящем. На этот запрос пытаются отвечать новые СМИ, вроде Холода, Верстки, Важных историй, не укорененные в прежней оппозиционной медиа-среде, которая мыслит скорее в духе “информационной войны” между Израилем и Палестиной. Новым медиа приходится формировать собственные представления о том, как профессионализм и журналистская объективность могут проявляться в освещении сложных, раскалывающих аудиторию конфликтов. В эти дни мы видим, увы, массу шокирующих инфоповодов – травля и убийства евреев и палестинцев в разных странах, запреты на высказывания, увольнения за политическую позицию, попытки абсолютизировать статус жертвы недобросовестными спикерами с обеих сторон. Как сочетать запрос на объективную информацию с наличием в аудитории одного или двух радикальных флангов, готовых “закенселить” редакцию за любой шаг в сторону? Если новые российские медиа дадут свой ответ и настоят на нем, это будет большим шагом вперед для всей оппозиции, ищущей сегодня оптимальную стратегию контрпропаганды.

Феминистский взгляд и большие идеологии

Феминизм, обретший силу в РФ в последний десяток лет, приносит в медиа, в активизм, в политику свое внимание к микроуровню любых силовых конфликтов, к тому, в какой степени их жертвами становятся женщины и любые уязвимые. Такой подход чаще всего работает поперек больших идеологических оппозиций (“Запад-Восток”, “Европа-Азия”, “цивилизованный мир – варварство”, “советское-антисоветское”), которые свойственны постсоветскому либеральному дискурсу.

Активистка Феминистского антивоенного сопротивления Дарья Серенко (признана иноагентом) убеждена, что требуется гораздо более глубокий анализ ситуации в Израиле\Палестине – вместо расхожих нарративов и аналогий, которые превращаются в призыв к геноциду мирных жителей какого-либо народа или религии, а также в оправдание “сопутствующего ущерба”. “Антисемитизм и исламофобия исторгнуты из одного ксенофобного ада. Ультраправые и фундаменталисты во главе государств опасны для всех, а агрессию они творят не только в отношении «чужих», но и всегда в отношении тех «своих», кто не вписан в их жесткие рамки”.

Серенко считает, что миротворческие механики находятся в глубоком кризисе, но именно работу над ними стоит противопоставлять усилиям российской власти, которая старается использовать каждый военный конфликт в своих целях. “Мы знаем, благодаря расследованию, что поляризирующие вопросы любят использовать кремлевские фабрики троллей для развала движений и ассоциаций — и это можно увидеть на примере женского марша в США, и на том, как настойчиво активисткам/под постами фас неизвестные с закрытыми пустыми аккаунтами требуют высказать позицию”.

Деколониальный поворот

Деколониальная повестка вошла в обиход оппозиции в связи с войной в Украине. Ее диапазон в русскоязычном медиа-поле – от рефлексии над имперским наследием страны и рецептами его политического преодоления до прогнозов о неизбежном распаде РФ по границам национальных республик. Однако, те кто воспринимают проблему деколонизации всерьез и последовательно, неизбежно приходят к переосмыслению многих вещей на глобальном уровне. Это и историческая роль Запада как колонизатора, и история конфликта в Израиле\Палестине, в объяснении которого невозможно уйти от дискуссий о “поселенческом колониализме”. Все это как минимум сильно размывают прежнюю схему, основанную, согласно Владимиру Метелкину, на “отрицании официально декларируемых советских ценностей” и “принятии цивилизационной иерархии с Западом на вершине”.

Недовольные политикой Путина любят сетовать на то, что она ведет страну в Азию, и в неком негативном смысле это действительно так. «По итогам “борьбы за суверенитет” в стиле дугиных-карагановых Россия оказалась в глубокой, полуколониальной зависимости от нескольких южных стран” – веско замечает тот же Шеин. Но от расхожей евроцентристской риторики буквально один шаг до риторики антимигрантской и ксенофобской. Не все делают этот шаг, но расистский соблазн встроен в само западоцентричное миропонимание – особенно убеждаешься в этом, глядя, как вчерашние обличители российской агрессии в Украине видят себя передовым отрядом цивилизаторов на ближневосточных рубежах.

Александра Гармажапова, основательница фонда “Свободная Бурятия” (признана иноагентом), считает, что война на Ближнем Востоке выгодна Путину ещё и потому, что раскалывает антивоенное движение России. Журналистка цитирует фразу израильского дипломата Аркадия Мильмана о «звериной бурятско-путинской инстинктивной ненависти животных» по отношению к террористам из Хамас. «Кроме того, отколются мусульмане, которые в эти дни много узнали о себе. Например, что они все, оказывается, “дикари”. …Меня эти призывы “оградить колючей проволокой” и “разбомбить” возвращают в детство – именно тогда я слышала, как взрослые по телевизору предлагали таким образом решить “чеченский вопрос”».

Для олигархов 90-х огромные пространства России были интересны в основном с точки зрения их приватизации и извлечения прибыли. Для путинской элиты подчинение и расширение территорий – вопрос выживания того москвоцентричного и руссоцентричного проекта, который оказался в итоге условием выживания режима. Но когда и каким образом бы ни произошло крушение путинизма, реванш прежней либеральной повестки практически невозможен. Если российская оппозиция всерьез рассчитывает на власть и влияние в будущей России, ей придется всерьез деколонизировать саму себя. Принять и обратить в общее благо тот факт, что страна состоит из разных, но одинаково самоценных в природном плане территорий, которые населены разными сообществами, людьми разных культур и, разумеется, разных взглядов, в том числе на происходящее на Ближнем Востоке. Не надо иерархизировать все это разнообразие согласно стереотипам о территориальной и культурной близости к Западу, не надо пытаться навязывать “правильную линию” по поводу тех или иных конфликтов в мире. Надо заново вырабатывать общие справедливые правила существования – через диалог и формулирование общих интересов.

“Без ООН разберемся”

И еще насчет общих правил. Вся антивоенная оппозиция сходится на том, что одним из катастрофических итогов путинизма и войны стал разрыв с большей частью международных структур и конвенций. Вместе с исключением России из Совета Европы прекратилось ее участие в ЕСПЧ, в конвенции по правам человека, в конвенции против коррупции и т. п. Между тем, Израиль из-за своей политики находится в крайне сложных отношениях с ООН и терпит постоянную критику от правозащитных организаций. Все это порождает, соответственно, огромный скепсис по поводу международных структур в произраильской медиасфере. То же самое касается Международного Уголовного суда, вне юрисдикции которого находятся сейчас и Израиль, и РФ, и Китай, и Иран, и Соединенные Штаты, в которых даже разрешено использовать военную силу для освобождения своих граждан, задержанных по обвинению МУС.

Как бы ни воспринималась израильская специфика, для российской оппозиции следовать этому изоляционистскому тренду просто невозможно – настолько очевидным образом он ведет к усилению репрессий, к беззащитности любых, а тем более недовольных граждан перед государством. Возвращение связей с международными организациями, а также активное участие будущей демократической России в их укреплении – единственно возможный ответ оппозиции на дискурс о “суверенности”, который активно развивает путинская пропаганда.

Аналогии с Украиной?

У сторонников нарратива о мировой схватке демократии и авторитаризма\добра и зла нет сомнений в том, на какой стороне стоят Украина и Израиль. Но если хотя бы немного сдвинуть ракурс, придется учитывать и, например, аргументы украинских левых, которые видят самозащиту Украины от РФ как акт антиколониальной борьбы и поддерживают на тех же основаниях право палестинцев на самозащиту. “В отличие от США и их европейских союзников, Украина систематически поддерживала резолюции ООН, осуждающие незаконную оккупацию палестинских земель, не без беспокойства о последовательности своих собственных территориальных претензий на оккупированный Крым”, – пишет Дарья Сабурова (признана иноагентом). “Угнетение украинского и палестинского народов имеет сходство: речь идет об оккупации наших земель государствами, обладающими ядерным оружием и подавляющей военной силой, которые высмеивают резолюции ООН и международное право, ставя свои причины выше любых дипломатических диалогов”.

В случае с Украиной призывы к прекращению огня с обеих сторон можно воспринимать как уступку Путину, который в самом деле был бы не прочь накануне президентских выборов “продать” хотя бы какие-то территориальные приобретения своим избирателям, уставшим от войны. Есть и другое мнение – режиму РФ не нужен мир ни при каких условиях, ибо прекращение войны заставит вернуть с фронта массы ожесточенных солдат, повысит внимание россиян к внутренним проблемах и прочим образом дестабилизирует ситуацию. Как бы то ни было, в российско-украинской войне очевиден инициатор – даже тем, кто не симпатизирует Евромайдану и сочувствует в первую очередь жителям части Донбасса, пострадавшим от АТО, сложно отрицать, что международный конфликт начался с аннексии Крыма в феврале 2014. Нашей антивоенной оппозиции еще предстоит разбираться с этой проблемой. А вот в случае с далеким, не имеющим прямого отношения к России и уходящим на 100 лет в прошлое израильско-палестинским конфликтом для человека со стороны, надо признать, все есть и будет “неоднозначно”. Поэтому позиция примирения и компромисса уже сегодня кажется гораздо убедительнее – разумеется, для тех, кто не принадлежит к довольно немногочисленным радикальным лобби с обеих сторон. Что и показывает статистика – 66 % россиян не поддерживают ни одну, ни другую сторону конфликта.

Контуры общей прогрессистской повестки

Да, сопоставлять разные вооруженные конфликты надо крайне осторожно. Но та или иная универсализация происходящего неизбежна, она уже происходит с разных сторон. За битвой армий и пропаганд различимы и контуры прогрессистской повестки. Это повестка антиколониальная и гуманитарно-правозащитная. Повестка, в которой неприемлемо внешнее посягательство на территориальную целостность, неприемлема коллективная ответственность, обязательны гарантии возвращения беженцев и гарантии всех прав граждан вне зависимости от их происхождения. Неважно, идет ли речь о будущем палестинском государстве, деоккупированной Украине, Израиле, России, любых старых или новых государствах и автономиях, которые неизбежно будут появляться. Ни одно государство не должно иметь достаточно суверенитета, чтобы нарушать права своих и чужих граждан, ссылаясь на заветы предков и суверенные традиции. Только общими усилиями можно бороться с глобальной бедностью и климатическим кризисом. И если такая повестка кажется слишком хорошей и потому нереализуемой в нынешних условиях, то именно борьба за нее может превратить российскую оппозицию в самостоятельного и востребованного актора в России и в мире.

[i] Вывод на основе исследования PSlab и проекта “Хроники” (готовится к публикации)

[ii] https://bloknot.ru/politika/palestino-izrail-skaya-vojna-v-svete-gegel-yanskoj-filosofii-1181996.html

#%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%b8%d1%81%d0%b5%d0%bc%d0%b8%d1%82%d0%b8%d0%b7%d0%bc #%d0%b2%d0%be%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%be%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b0%d1%86%d0%b8%d1%8f #%d0%b8%d0%b7%d1%80%d0%b0%d0%b8%d0%bb%d1%8c #%d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%84%d0%bb%d0%b8%d0%ba%d1%82 #%d0%bb%d0%b8%d0%b1%d0%b5%d1%80%d0%b0%d0%bb%d1%8b #%d0%bf%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d1%81%d1%82%d0%b8%d0%bd%d0%b0 #%d1%81%d0%b2%d0%be #%d1%83%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%b8%d0%bd%d0%b0

https://rabkor.ru/columns/editorial-columns/2023/11/29/the-conflict-in-israel-palestine-and-the-russian-opposition/